465fe176

Малик Владимир - Тайный Посол 1



ВЛАДИМИР КИРИЛЛОВИЧ МАЛИК
ПОСОЛ УРУСШАЙТАНА [НЕВОЛЬНИК]
ТАЙНЫЙ ПОСОЛ – 1
Аннотация
Остросюжетный приключенческий исторический роман об освободительной борьбе украинского народа против иноземных захватчиков. Действие романа происходит в XVII веке.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ДОРОГОЮ СЛЕЗ
1
По самому гребню горы двигались двое. Чёрные сгорбленные фигуры чётко вырисовывались на фоне холодного декабрьского неба. В тишине бескрайней степи под солнцем сверкал серебристый снежок, белым покрывалом укутывал землю, цеплялся за разлапистый сухой бурьян.
Замёрзшая, вся в кочках, дорога неожиданно повернула вниз.
Высокий истощённый старик держался левой рукой за плечо подростка лет пятнадцати, а правой опирался на толстую, суковатую клюку. Споткнувшись о большой ком земли, он чуть было не упал, но мальчик успел удержать.

Большая торба из серого полотна, что болталась у старика за спиной, отлетела и стукнула по худому, высохшему телу. Послышался жалобный перезвон струн.
— А черт тебя подери, Яцьку! — сердито пробурчал старик. — Ведёшь меня по какимто буграм и ухабам… Ещё кобзу, чего доброго, разобью и ноги поломаю.
— Не поломаешь, деда, — спокойно ответил мальчик, шмурыгая посиневшим от холода носом. — Уже недалеко… Вон и Сечь видно!
— Что ты мелешь? Как это — Сечь? Где?
— Да перед нами же!
— Правда?
Старик остановился и вытянул вперёд голову на тонкой морщинистой шее, уставив в синий морозный простор глубокие чёрные провалы вместо глаз. Из них текли слезы.
В лицо повеяло ветром.
Старик вдруг тяжело задышал и больно вцепился костлявыми пальцами в плечо поводыря. Потом опустился на колени, сбросил кудлатую овечью шапку и склонил пепельноседую голову в низком поклоне. Из груди вырвался не то стон, не то плач.

Вскоре паренёк услышал неразборчивое бормотание: старик, наверно, молился.
— Ну пошли же, деда! Не то и замёрзнем тут, на этой горке… Насквозь же продувает! — начал упрашивать паренек, втягивая голову в потёртый воротник старой сермяги. — Нашёл где молиться… Чай, не в церкви!
Но старик словно не услышал этих слов. Вытер полою заплаканное лицо, встал и несколько раз вдохнул воздух, будто пробовал его вкус.
— И вправду Сечь! — промолвил глухо. — Пахнет дымом из кузни… Горячей окалиной несёт… Кузнецы небось передержали железо в горне… И ещё печёным хлебом… Слышишь, Яцько?
Яцько промолчал: он ничего не слышал. Только насмешливо покрутил головой: и придумает же такое старый! Окалина… Печёный хлеб… Да до Сечи целых пять вёрст ещё!

Намахаешься клюкой… Надышишься в закоченевшие руки… Если бы рукавицы какиеникакие, то терпел бы какнибудь. А так — хоть плачь! Кончики пальцев так замёрзли — болят, как отрубленные… А вокруг голая степь.

Ветерок небольшой, но до костей пронизывает.
— Ну, что ж ты молчишь? — рассердился старик. — Или, может, обманул меня, разбойник, что Сечь уже видно? А? Посмеялся над слепым?
— Охота была, — буркнул Яцько. — Сам туда спешу, как к родной матушке.
— А может, это и не Сечь? — допытывался старик. — Скажи мне, ты видишь там реку в лощине?
— Да говорю же — Сечь!.. Вон Днепро блестит против солнца молодым ледком… или водой — кто его разберёт отсюда… Блестит, будто серебро!.. А на полуострове — крепость.

Хорошо вижу высокие стены с острым частоколом. И башню над воротами… Не разберу только, что там в середине понастроено… Далеко. И ветер слезу нагоняет, чтоб ему пусто было!
Старик дрожал как в лихорадке.
— А церкву… церкву посреди крепости… видишь?
— Ещё бы! Вон как блестит золочёными куполами!
— Это она! Мать наша



Назад