465fe176

Малинин Евгений - Драконья Ненависть, Или Дело Врачей



sf_fantasy Евгений Малинин Драконья ненависть, или Дело врачей Медицинская конференция в заштатном районном центре... Не лучшая командировка для амбициозного провинциального журналиста Владимира Сорокина, «по совместительству» странствующего по иным мирам и владеющего могущественной магией!
Кто же мог подумать, что странные туманы, время от времени появляющиеся в этом районе, откроют ему Путь ЕЩЕ В ОДИН МИР!.. В мир, где люди называют эльфов, гномов и троллей — ПРОКЛЯТЫМ НАРОДОМ... В мир неистовых магов, безумных шутов, «вольных крестьян» — кхметов — и безжалостных властителей-данов, огнем и мечом истребляющих «нечисть фэйри»...
Этот мир заражен ненавистью. В нем нет ни отдохновения, ни надежды... КАК можно спасти его?!
2005 ru А. С. Лякишев LAnLorD lan2003@list.ru FB Tools 2006-01-14 http://www.fenzin.org OCR FEnzin, Spellcheck Alonzo 381E01B4-207B-4DD9-BF58-43D3870A06E8 1.0 Е. Малинин — Драконья ненависть, или Дело врачей ООО Издательство «ACT МОСКВА» М. 2005 5-17-032095-7 Евгений Малинин
Драконья ненависть, или Дело врачей
Из пророческих снов
И из визга фанфар
Ты ко мне явись,
Как проклятие слов,
Как полночный кошмар
Ты ко мне явись,
Из зеленых побегов
И из мертвых ветвей
Ты ко мне явись,
Из изнанки победы,
И потерянных дней
Ты ко мне явись,
Как предательство друга
Или помощь врага
Ты ко мне явись,
Как предвестье недуга
Иль проклятье богам
Ты ко мне явись,
Избавленьем от жизни
Пустой и ненужной
Ты ко мне явись,
Моя ненависть!
Ненависть!
Ненависть!
Ненависть!
НЕНАВИСТЬ!
Из сожженной рукописи Фрика «Горючие стихи»Глава 1
В медицине главное — правильно поставить диагноз:
Заболел — ОРЗ, помер — рак...
Медицинский анекдот времен развитого социализма— Так что же нам с тобой делать, Сорокин?..
Глаза нашего главного редактора Савелия Петровича грустно и одновременно задумчиво смотрели поверх моего плеча на портрет классика советской литературы Максима Горького, почему-то все еще украшавший главный кабинет редакции нашей газеты.
Савелий Петрович имел давно всем известную привычку — не желая сразу сообщать работнику газеты об уже принятом решении, он задавал какой-нибудь риторический вопрос и принимался изучать портрет Горького. Может быть, поэтому я не слишком заволновался, услышав, что Савелий Петрович не знает, что со мной делать. «Видимо, собирается послать меня в местную командировку „не по профилю...“ — подумалось мне. Однако оказалось, что вопрос главного редактора был совсем не риторическим.
Оторвав взгляд от сурового и в то же время вдохновенного лица классика, главный взглянул в мое лицо и задал следующий вопрос:
— Ну, что ты молчишь?.. Или сам не знаешь, что нам с тобой делать?!
— А... разве надо что-то делать?.. — неуверенно переспросил я. — Мне как-то казалось, что со мной все в порядке... Или вы решили послать меня в институт пластической хирургии... за счет редакции?..
Своим последним вопросом я намекал на вечное: «Ну и рожа у тебя, Сорокин!.. Вылитый бандюган!» — произносимое Савелием Петровичем не реже двух раз в неделю. Однако на этот раз главный не дал сбить себя с выбранной темы.
— Володя!.. — начал он неожиданно проникновенным тоном, и я сразу серьезно испугался. — Володя!.. Тебе скоро тридцать. Возраст, так сказать, зрелости, а какая у тебя зрелость?!

За последний год ни одной серьезной публикации, ни одного журналистского расследования, а разве у нас в области нечего расследовать, не о чем писать, не с чем бороться?! Вспомни хотя бы свой очерк о деле старшего лейтенанта Макаронина



Назад